ИЗ МОРИСА КАРЕМА

Морис КАРЕМ
(1899–1978)



МОЖЕТ БЫТЬ

Может быть, морю
Еще одна капля нужна.
Может быть, полю
Нужна еще горстка зерна.
Может быть, ветру
Еще одну ласточку надо
И одного муравья
Не хватает соседнему саду.
Всем чего-нибудь мало.
Чего тебе мало, малыш,
Когда на руках у мамы
Ты, как остров на озере, спишь?



ТЕНЬ НА ОГРАДЕ

Брожу по саду.
Роза расцвела.
И на ограду
Тень ее легла.

Ты в тень цветка
Тихонечко войди.
О, как легка
Тень розы на груди!



ШКОЛЬНИЦА

У Пифагора теоремы,
Колумб Америки достиг,
А у Гомера две поэмы,
И принц у Золушки жених.

Один проделал путь тяжелый,
Другой нашел свою мечту.
А я? А я бегу из школы
С цветком шиповника во рту.



МОЛИТВА

О, Дева Мария! О, матерь Христа!
Храни папу с мамой,
Меня и кота!
И пусть он поймает мышь,
Которую Ты не хранишь!



КОТ

Кот открыл глаза,–
Солнце в них попалось.
Кот закрыл глаза,–
Солнце в них осталось.

Может, потому
Две блестящих точки
Вижу я сквозь тьму
Ночью в уголочке.



* * *

О краткой жизни сожалею.
Неужто время истекло?
Пусть волосы мои белее,
Чем снег… Но в доме так тепло.

Смеется нож с масленкой рядом.
Спит хлеб, как остров золотой.
Глядит цветок беспечным взглядом
На стол мой, солнцем залитой.

Я не ушел еще отсюда,
И жажда счастья велика.
А чтоб напиться (вот ведь чудо!),
Довольно одного глотка.



УТРО

Снова хлеб с тобой разделим
В этот свежий ранний час,
Скатерть белую расстелим.
Ветерок овеет нас.

Чашки с блюдцами смеются,
Потому что мы с тобой
Отразились в каждом блюдце,
В каждой чашке голубой.

Радость к нам слетит, как птица,
Будет крошки брать из рук.
Я боюсь пошевелиться,
Чтоб она не скрылась вдруг.



Из книги «ЖЕНА»


1
День ото дня в кругу обычных дел
Ты у меня еще прекрасней стала.
И о подобной женщине, пожалуй,
Я раньше и мечтать бы не посмел.


2
Ты – моя вода и мой огонь.
Ты – в моей неделе воскресенье.
Линией судьбы в мою ладонь
Ты была впечатана с рожденья.
Ты – мой хлеб, мое второе Я,
Кровь, что сердце заставляет биться.
А еще ты – песенка моя.
Сказка, согласившаяся сбыться.



* * *
Портовый полдень полон ласки.
Не торопитесь в дальний путь!
Вот солнце, выйдя из коляски,
В кафе решило заглянуть.
Сирены спят на дне залива.
Пусть чайки рвутся в океан,
Зато в кафе такое пиво,
Служанка юная учтива.
Не торопитесь, капитан!



ЖЕНА РЫБАКА

Он вышел утренней порой.
Она с порога вслед глядела.
Над набережною сырой
Метался ветер оголтелый.

Вернулась в теплый дом она,
И от испуга сердце сжалось:
Ведь фотография одна
В их зеркале не отражалась.

Портрет супруга, как во сне,
Исчез из зеркала. Однако
Как прежде в рамке на стене
Сидит рыбак, а с ним собака.

А в зеркале портрета нет,
Ни рыбака, ни пса. Как странно!
«Рыбак мой, где ты?» А в ответ
Неясный возглас из тумана.

Она выходит на порог.
Пес надрывается от лая.
А ветер воет, валит с ног,
С деревьев листья обрывая.



ВОЕННОЕ КЛАДБИЩЕ

На кладбище возле солдатских могил,
Где плющ, зеленея, надгробья обвил,
Сраженье рожок протрубил.

Мечи деревянные глухо стучат,
И мечутся тени погибших солдат
Под громкие крики ребят.

А там, за оградой, лугов тишина.
Вдоль кладбища стадо идет, как волна,
Не зная, что рядом – война.

А там в отдалении колокол бьет.
Залаял в селении пес у ворот.
Крестьянин за плугом идет.



НАПОЛЕОН НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ

Наполеон на воздушном шаре
Вдруг улетел неизвестно куда.
Сопровождает государя
Старая гвардия как всегда.

Взял он с собою пушки и порох,
Чтоб устраивать в небе грозу,
И затерялся в воздушных просторах,
К радости всех, кто остался внизу.

1972
МИРНАЯ СЧИТАЛКА

Раз-два-три-четыре-пять!
Всех чудес не сосчитать.
Красный, белый, желтый, синий!
Медь, железо, алюминий!
Солнце, воздух и вода!
Горы, реки, города!
Труд, веселье, сладкий сон!
А война пусть выйдет вон!

РАДОСТЬ

Радость побежала по дорожке,
Радость распахнула все окошки.
Радуется клен, что он силен, –
Радугу на ветке держит он.
Рады зайцы, что спугнули волка.
Новым шишкам радуется елка.
Разбудите, дети, всех людей!
Радость запрягает лошадей.
Надевайте лучшие одежки –
Радость распахнула все окошки.

ПРО ПАУКА И ТРЕХ СЛОНОВ

Зашвырнула буря в сад
Трех невиданных слонят.
Каждый чуть побольше мошки.
Копошатся на дорожке,
Поднимают хоботки,
Собирают лепестки.

Но их увидал мой знакомый паук
И прошептал: «Осторожнее, друг!
Не прыгайте и не чихайте,
Слонов моих не распугайте!
Сейчас я сплету паутину
И сеть на добычу накину.

В моей паутине, в кормушке-ловушке,
Качались одни только мошки да мушки.
Пора бы попробовать мясо слоновье.
Я слышал, оно укрепляет здоровье».

Пока пауки паутину плетут,
Слоны потихоньку растут и растут.

Кто это движется с ревом и топотом?
Кто это машет огромнейшим хоботом?
Шагают слоны по тропинке.
Висят на слонах паутинки.



МАЛЕНЬКИЙ АНГЕЛ ДОЖДЯ

Ангелочек дождевой
С крыльями из ветерка!
Ты дрожишь передо мной
Вроде мокрого листка.
Под окном моим не стой!
Лезь в окно! Побудь со мной!
В доме я один пока.
И берёт меня тоска.
Ангелочек дождевой
С крыльями из ветерка!

Ты не бойся, я не злой.
Вот тебе моя рука!
Лезь скорей ко мне, малыш!
Почему ты так дрожишь,
Ангелочек дождевой
С крыльями из ветерка?
Мокнут травы и кусты.
Но согреться можешь ты.
На скамью со мною сядь,
Будем мы с тобой играть.
Это поезд заводной,
Вот солдатиков войска.
Не дрожи, побудь со мной,
Ангелочек дождевой
С крыльями из ветерка!



МИЗАНТРОП

На людей смотрел он из-за шторы.
Все спешат, конца толкучке нет.
Тот кивнет, тот вступит в разговоры
На улыбку встречного в ответ.
«Как ничтожно всё! Как преходяще!
Праздники и будни так мелки!» –
Он шептал себе, глаза тараща
На букеты, шарики, флажки.
Годы шли. Вселенная немая
Продолжала вечный свой полет.
И всё так же, шляпы поднимая,
Кто в беседу вступит, кто кивнет.
Моря, неба синие просторы.
Краткой жизни близится предел.
На того, кто смотрит из-за шторы,
Кто-то вдруг печально поглядел.



НОВОЕ ИСКУШЕНИЕ СВЯТОГО АНТОНИЯ

Вдруг сами разбились тарелки
И выскочил гвоздь из стены,
На ложе распутной жены
Звал вкрадчивый голос. Как мелки
Проделки шута-сатаны!

Вот ножки стола заскрипели
И к двери направился он.
И кресла в углу засвистели,
И с топотом двинулись вон,
Смеясь и танцуя вприсядку,
На лестничную площадку.

Ну, это уж слишком! К порядку
Хотел их Антоний призвать,
Но молча затеплил лампадку
И начал молиться опять.



ЖИЗНЬ

Он шёл тропинкою над склоном
И встретил Жизнь в саду зеленом.
Как мы, не ведая беды,
Она в саду рвала плоды.
И так беспечно хохотала,
Что даже птиц не слышно стало,
Хоть птицы, спутницы ее
Так звонко пели про свое.
А Смерть, бледна, в одежде белой
Под той же яблоней сидела,
Держа корзину, чтоб с ветвей
Все яблоки летели к ней.
Но были яблоки такими
Большими, сочными, живыми,
Что Смерть корзину убрала
И прочь на цыпочках ушла.



ХАМЕЛЕОН

Хамелеон! Хамелеон!
Сейчас он желтый, как лимон.
А вот становится зеленым.
Как славно быть хамелеоном!
Как весело менять свой цвет,
Чтоб изумлялся целый свет,
Быть каждую минуту новым,
То розовым, то вдруг лиловым!
Хамелеон! Хамелеон!
Каков на самом деле он?
А он на самом деле скромный –
В одежке серой или темной.



МОЯ ОРХИДЕЯ

Какие идеи
У моей орхидеи?
Проснуться и сразу
Приветствовать вазу,
Куда я поставил ее,
И в зеркало глянуть мое,
Любуясь собою,
Красивой такою.

Какие идеи
Об орхидее
Рождает мой скромный умишко?
Она так нежна!
Так прекрасна она!
И такая она хвастунишка!



ТАЙНЫЙ СОВЕТ

Три кролика тайный держали совет.
Им нравился сумерек меркнущий свет.
И первый из них поглядел в небеса.
Звезда загоралась над полем овса.
И двое других, голова к голове,
Ее отыскали в ночной синеве.
И с видом встревоженным стали потом
Об этом они говорить и о том.
Как нас, повергали тех кроликов в дрожь
Проблемы, к которым ключей не найдешь.
Кто мы? И откуда идем? И куда?
Зачем ежевика растет у пруда?
Зачем мы танцуем в траве по утрам,
Сбивая росу и подняв тарарам?
Зачем белый задик пониже спины?
Зачем наши уши и зубки длинны?
Зачем наши глазки так сильно косят?
Зачем наши хвостики вечно дрожат?
Зачем на закате вблизи деревень
Пугает нас пахаря длинная тень?
Луна пролила свой таинственный свет.
Три кролика тайный держали совет.
Они бы держали его до сих пор,
Но плеск непонятный прервал разговор.
А это чудачка-лягушка в пруду,
Как желтую мошку, ловила звезду.



ЧЕЛОВЕК

Он птицу спросил: «Почему ты поешь?»
А птица: «Ты странный вопрос задаешь.
Когда бы я знала, в чем дело,
Я б, может быть, больше не пела».

Он белку спросил: «Ты, наверное, знаешь,
Зачем, почему ты все время играешь?»
А белка в ответ: «Если б я это знала,
То больше, наверное, я б не играла».

Потом по дороге спросил он ребенка:
«Скажи, почему ты смеешься так звонко?»
«Ах, если бы я до причины дознался, –
Ребенок сказал, – я бы так не смеялся».

Он шел, размышлял, на дорогу не глядя,
И вышел нечаянно к белой ограде.
Кладбищенский клен наклонился к нему:
«Ты думаешь вечно. Скажи, почему?»

И вот, как смеющийся этот ребенок,
Как резвая белка средь веток зеленых,
Как милая птица, певунья лесная,
Стоит он, смущенный, ответа не зная.



ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ

– И зачем ты, мой глупый малыш,
Нос прижимая к стеклу,
Сидишь в темноте и глядишь
В пустую морозную мглу?
Пойдем-ка со мною туда,
Где в комнате блещет звезда,
Где свечками яркими,
Шарами, подарками
Украшена елка в углу!

– Нет, скоро на небе зажжется звезда,
Она приведет этой ночью сюда,
Как только родится Христос
(Да-да, прямо в эти места!
Да-да, прямо в этот мороз!),
Восточных царей, премудрых волхвов,
Чтоб славить младенца Христа.
И я уже видел в окно пастухов!
Я знаю, где хлев! Я знаю, где вол!
А ослик по улице нашей прошел!


* * *

– Ясли, – так мечтал один ребенок, –
Можно склеить из цветных картонок,
Сделать из бумаги золотой
Пастухов с рождественской звездой.
Ослик, вол — какая красота! –
Встанут рядом с яслями Христа.
Вот они – в одеждах позолоченных
Три царя из дивных стран восточных.
По пустыне в ожиданье чуда
Их везут послушные верблюды.
А Христос-младенец? В этот час
Он в сердцах у каждого у нас.



БАЮКАЮ МАЛЫША

Море качает волну не спеша.
Часы баюкают время.
Звезды качает ночная темень.
А я, от радости чуть дыша,
Баюкаю малыша.

Рожь баюкает ветер, шурша.
Небо – ночных соловьев,
Аллея качает ветви дубов,
А я, погода плоха ль, хороша,
Баюкаю малыша.

Луг баюкают родники,
Пруд – заросли камыша,
Лес баюкают светляки.
А я – как спокойна моя душа! –
Баюкаю малыша.

Ну, а теперь усните,
Звезды, море, камыш!
Ветер, чего не спишь?
А перед сном взгляните,
Как спит на руках малыш!



ОСЛИК
Г.Ч. и еще некоторым мамам

Ослик шел по тропинке,
И в спинку вцепился репей.
И спросил этот ослик у мамы своей:
– Мама, мама, скажи, неужели и мне
Нужно будет носить за поклажей поклажу
И, гремя бубенцами, катать по пляжу
Тех, кто носит один лишь загар на спине?

–Что ты, милый, – ответила мама-ослица, –
Ты сначала поедешь учиться.
А потом ты отыщешь такие луга,
Где еще ни одна не ступала нога,
И утонешь в росе от ушей до подков
Средь ромашек и клевера, и васильков…
И дозволено будет лишь солнцу да полной луне
К драгоценной твоей прикасаться спине…

Все мамы похожи, все мамы похожи,
Даже мамы в ослиной коже!
У которых длинные уши,
Но такие добрые души…

1977
ЗАВТРА

А где Нерон? Где вождь Аттила?
Корсес? Их вечность поглотила.
Тем лучше для тебя, мой милый.

Где Хлодвиг? Средние века?
Ты б сгинул там наверняка
Но та эпоха далека.

Где пики, плахи и короны,
Чума и Готфрид из Булона?
Всё было, но во время оно.

Людовики – им нет числа,
Тень Бонапартова орла…
Их тоже вечность унесла.

Я на зарю гляжу в окно.
Мир опьяняет, как вино.
Вдруг новая грядёт эпоха,
Где будет жить совсем неплозо

1996


* * *
Если хочется пить, то колодец копай.
Если холодно станет, то печь истопи.
Если голоден, то испеки каравай.
Если ж ты одинок, то чуть-чуть потерпи.
И потянутся путники по одному
И к воде, и к теплу, и к тебе самому.


Новости

Случайное фото

 

Кузька. Офорт Татьяны Александровой. Из архива Вадима Прохоркина Акварель Татьяны Александровой 1929 год Химкинское водохранилище. 1948 Археологические раскопки в Новгороде. 1948 Валя и Лариса Берестовы. Калуга. 2.05.1955 г Друг Берестова, филолог и поэт Эдуард Бабаев читает лекцию на факультете журналистики МГУ. 1980

Обновления сайта